УКР РУС ENG 
   

Украинская Православная Церковь: день нынешний и перспективы



18 февраля состоялась торжественная церемония присвоения Блаженнейшему Митрополиту Киевскому и всея Украины Владимиру степени почетного доктора «HONORIS CAUSA» Христианской богословской академии в Варшаве. Предстоятель Польской Православной Церкви Митрополит Савва вручил Блаженнейшему Митрополиту Владимиру диплом о присвоении почетной степени доктора Академии, после чего Блаженнейший Митрополит Владимир зачитал свою инаугурационную речь.

УПЦ и Украинское государство

Позиция Украинской Православной Церкви в сфере отношений общества и Церкви, а также государства и Церкви - вполне обоснованна и последовательна. Несмотря на то, что Украина и украинское общество за последние несколько лет весьма существенно изменились, сама эта позиция не претерпела кардинальных изменений. Следует отметить, что мы начали формулировать ее точнее и последовательнее претворять в жизнь. Следуя завету Господа нашего Иисуса Христа, Украинская Православная Церковь всегда считала и считает, что в основе взаимодействия Церкви (Царства не от мира сего) и государства должен лежать принцип "отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу" (Мф. 22: 21).

Мы можем по-разному относиться к концепции светского государства, обсуждать его преимущества и недостатки, однако должны признать, что сегодня эта концепция фактически безальтернативно доминирует во всех европейских странах (даже в тех, где Церковь формально не отделена от государства), а также в большинстве неевропейских стран. В поликонфессиональной Украине альтернативы такому подходу нет. Это утверждение, конечно же, нельзя трактовать так, будто мы, выбирая между верой и толерантностью, отдаем предпочтение последней. Напротив, мы верим и исповедуем, что искренняя вера не может быть плодом насилия - она рождается в условиях свободы: "Никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего" (Ин. 6: 65).

Учитывая это, следует подчеркнуть, что государство не может быть компетентным в вопросах веры. У него нет, скажем так, соответствующего инструментария, который дает возможность отличить истину Божественного Откровения от ереси. Соборный же разум Церкви, живущий в онтологическом единстве с Господом, раскрывает догматы веры и свято хранит их. Все, что может предложить современное государство в этой области, - это религиоведческую экспертизу. Вряд ли кто-то осмелится утверждать, что коллоквиум религиоведов, пусть даже самых выдающихся, может определить, какая вера истинна, а какая - нет. История знает множество примеров, когда даже византийские императоры, выросшие в лоне Православной Церкви, впадали в ересь и поддерживали несторианство, монофизитство, иконоборчество и прочие ереси.

Отсюда, основная функция государства (на наш взгляд) - обеспечить условия для свободного существования Церкви и удержаться от соблазна рассматривать Церковь или так называемые традиционные вероисповедания как некое неофициальное "министерство духовных дел". Церковь же, в свою очередь, должна побороть соблазн искать государственную поддержку, пользуясь светской терминологией, конкуренции с другими конфессиями. В той религиозной ситуации, которая сложилась в Украине, это очевидно. Ведь стоит православным обратиться за помощью к властям в восточных регионах, где УПЦ бесспорно доминирует, как это тут же эхом откликается в западных, где руководящие должности разного уровня занимают в основном представители УГКЦ, и в некоторых центральных областях, где государственные мужи - симпатики УПЦ КП.

Учитывая вышесказанное, наша Церковь в целом приветствует продвижение Украины к "европейской" модели государственно-церковных отношений. Говоря о "европейской" модели, мы понимаем всю условность этого словосочетания, поскольку единой парадигмы взаимодействия светской и церковной власти в Европе просто не существует. Точнее, мы имеем в виду какие-то основополагающие принципы, сформулированные, в частности, в общеевропейских документах и развитые в практике Европейского суда по правам человека. Государство должно признавать автономию религиозных организаций, равно как и право последних самостоятельно определять свою внутреннюю структуру и порядок формирования иерархии. Кроме того, государство не должно вмешиваться во внутреннюю деятельность религиозных организаций до тех пор, пока эта деятельность не представляет угрозы для общественного порядка, здоровья, нравственности и не нарушает прав и свобод других людей.

Исходя из этого, наша Церковь в 2006 г. приняла активное участие в разработке новой редакции Закона Украины "О свободе совести и религиозных организациях" (напомним, что в Украине и поныне действует в свое время подкорректированный Закон начала 90-х гг.). Поводом для разработки этого законопроекта стала критическая оценка Советом Европы действующего законодательства Украины в сфере свободы вероисповеданий. И мы в целом остались довольны результатом деятельности рабочей группы, созданной при Министерстве юстиции. В частности, законопроект предусматривал предоставление статуса юридического лица Церкви как объединению религиозных организаций, что усилило бы позиции УПЦ и других конфессий в диалоге с властью. К сожалению, по настоянию УПЦ КП принятие данного Закона было временно снято с повестки дня.

Акценты:

Позволим себе остановиться на нескольких ключевых проблемах, которые реально существуют в отношениях Церкви и общества, однако никак не урегулированы законодательно или же урегулированы недостаточно.

Первая проблема уже была названа - это предоставление статуса юридического лица религиозным объединениям. В настоящее время, согласно украинскому законодательству, такой статус имеют приходы (религиозные общины, говоря языком закона), монастыри, братства, миссионерские организации и духовные школы. Религиозные объединения представлены "религиозными управлениями и центрами", то есть административными органами - такими, например, как епархиальное управление или митрополия. Церковь же, как и отдельные епархии, не имеет статуса юридического лица, из-за чего она лишена большинства прав, в частности имущественных, которые невозможно реализовать без такого статуса.

Следующая проблема украинского законодательства - фактическая дискриминация церковных учебных заведений. Система образования в Украине является достаточно централизованной. Соответственно, непризнание государством того или иного учебного заведения ставит его в положение "изгоя" образовательной системы. Дипломы такого учебного заведения не признают государственные учреждения, а его студенты не имеют льгот, которыми пользуются учащиеся светских вузов, в частности, льгот на проезд. Ученые степени в сфере богословия также не имеют юридической ценности. Но главное, Церковь лишена права открывать учебные заведения, в которых преподавание церковных дисциплин было бы интегрировано в общеобразовательный контекст.

В результате таких, ничем не оправданных, законодательных ограничений религиозным организациям приходится либо маскировать богословские факультеты под религиоведческие (как это имеет место в Черновицком государственном университете), либо проводить двойную регистрацию высшего учебного заведения: и как частного светского, и как духовного (когда де-факто одно учебное заведение имеет два независимых юридических статуса, так, например, зарегистрирован Украинский Католический Университет во Львове), либо сознательно отказываться от интеграции в общенациональную систему образования (как Киевская духовная академия и семинария). Для решения этой проблемы необходимо признание за богословием (теологией) статуса отдельной науки и специальности, на что украинское Министерство образования пока не соглашается, хотя теологические факультеты существуют в составе практически всех ведущих европейских университетов.

Еще один, последний, юридический вопрос, на котором необходимо остановиться, - это неурегулированость деятельности Церкви в силовых структурах. На практике УПЦ, как и некоторые другие конфессии, осуществляет пастырское служение и в армии, и в милиции, и в войсках пограничной службы. Однако с формально-юридической точки зрения это происходит будто с черного хода. Ибо единственная норма действующего Закона "О свободе совести..." указывает только на то, что "Командование воинских частей предоставляет возможность военнослужащим принимать участие в богослужениях и выполнении религиозных обрядов", а слово "капеллан" встречается в украинском законодательстве лишь один раз - в тексте Закона "О символике Красного Креста и Красного Полумесяца..."

Ничего не проясняют и Уставы Вооруженных Сил, которые только обязывают командиров знать вероисповедание своих подчиненных, а также гарантируют право военнослужащих соблюдать религиозные обряды в индивидуальном порядке. Следовательно, давно назрела необходимость на законодательном уровне урегулировать хотя бы принципы взаимодействия государственных органов и религиозных организаций в такой специфической области, как Вооруженные Силы и другие военные формирования, а также в пенитенциарной системе. Тем более, что эти отношения уже выдержали испытание временем.

Проблемы отношений УПЦ и органов государственной власти

У государства всегда существовал соблазн создания теневых механизмов влияния на Церковь и ее иерархов. Однако, если в тоталитарных государствах такие механизмы и могли повлиять на церковную жизнь, то в современных демократических странах эти механизмы даже если и имеют место, то оказываются неэффективными. Не является исключением и современная Украина. Анализ религиозной политики Украинского государства на протяжении 1992-2007 гг. свидетельствует, что все три Президента Украины

(Л. Кравчук, Л. Кучма и В. Ющенко) были и есть сторонниками создания "единой Поместной Церкви", усматривая в ней один из механизмов становления и консолидации украинской нации.

Соответственно, поставив перед собой задачу создания такой Церкви, главы Украинского государства придерживались определенной политики в отношении Украинской Православной Церкви. За это время Церковь испытала на себе всю "гамму оттенков влияния": от игнорирования и выталкивания на периферию общественной жизни до предложений статуса по сути государственной Церкви в обмен на те или иные условия.

В состоянии ли сегодня государство объективно и обоснованно ответить себе и православному сообществу, для чего ему нужна "Поместная Церковь"? Какими гипотетически могли бы быть его отношения с Православной Церковью после получения ею автокефального статуса? Ответы на эти вопросы не озвучивались. Озвучивалось лишь желание, чтобы Церковь такой статус получила. Государство желает украинскому Православию поместного статуса. А какой статус украинское Православие имеет сегодня в Украине? Какой внутриукраинский статус предоставило государство Православию?

Утверждение Поместной Церкви не может быть односторонним актом выполнения воли властьимущих. Заинтересованной в обретении такого статуса, который бы способствовал церковной миссии, должна быть и Церковь, чего, к сожалению, сегодня в Украине не наблюдается. Отношения между Церковью и государством далеко не гармоничны, далеко не те, которые способствовали бы скорейшему претворению в жизнь идеи Поместной Церкви. Прежде всего, это касается затягивания и нежелания предоставить Церкви статус юридического лица, в результате чего Церковь не может стать владельцем имущества, которым пользуется, и тем, которое возвращается религиозным организациям, входящим в ее состав. Острую конфликтогенность сохраняет норма устаревшего Закона Украины "О свободе совести и религиозных организациях" в части поочередного использования культовых сооружений (ст. 17). Данное положение создает условия для фактической зависимости религиозных организаций от предвзятой позиции местных органов власти и постоянно провоцирует межцерковные конфликты и столкновения. Невзирая на то, что было издано уже несколько Указов Президента и Кабинета Министров Украины о возвращении религиозным организациям церковного имущества и преодолении последствий политики бывшего СССР в отношении религии, ни один из принятых нормативных актов в полном объеме не выполнен.

Предстоятеля Украинской Православной Церкви не допускают к богослужению в древнем кафедральном соборе Киевских митрополитов - Святой Софии Киевской. Кафедральный Свято-Владимирский собор и резиденция Предстоятеля УПЦ, по-разбойничьи захваченные раскольниками в 1992 г., удерживаются ими и до сих пор не возвращены Церкви - их законному владельцу. Государство по-прежнему глухо и к многочисленным просьбам о провозглашении Дня памяти святого равноапостольного великого киевского князя Владимира (28 июля) государственным праздником. Не получены, даже несмотря на их официальный характер, ответы ни на одно из Обращений и Заявлений Священного Собора или Синода УПЦ по тому или иному вопросу. Примером неуважительного отношения государства к православным, их религиозным убеждениям и чувствам стал приезд в Украину ныне покойного понтифика Иоанна-Павла II, а также необоснованное пастырской целесообразностью перенесение из Львова в столицу Украины златоглавый Киев административного центра униатов - сугубо регионального явления Западной Украины. Церковь остается неуслышанной во многих вопросах внешней и внутренней жизни. И при таком негативном отношении к ней государства от нее же требуют уступок и каких-то шагов навстречу пожеланиям государства! Есть ли в этом логика?! УПЦ не имеет доступа к школе и средствам массовой информации, ее систематически шельмует кучка националистов и пытается загнать в идеологические рамки неполноценности. Но несмотря на это, как Церковь своего народа, она всегда призывала, призывает и будет призывать к единству Православия, поскольку ненормальное состояние разделения отвлекает внимание и распыляет силы на внутреннюю, никому не нужную борьбу и вражду. Вместо этого необходимо общими силами решать вопрос своей прямой миссии - евангелизации украинского общества, активизировать социальную, благотворительную и просветительскую деятельность, а не упрекать друг друга в непатриотичности или доказывать, кто из нас в большей степени украинец. Необходимо показывать веру свою от дел своих (см.: Иак. 2: 18).

Само же государство, заявляющее о своем желании иметь единую Украинскую Православную Церковь, стыдится в своих законодательных нормативных актах именовать себя православным, стесняется отметить особенную роль Православия в собственном становлении и тысячелетнем процессе созидания государственности в Украине. Для того, чтобы в Украинской Православной Церкви, у всей ее Полноты вызрело желание обрести столь желаемый государством статус, необходимо, по крайней мере, законодательно утвердить особый статус Православия в Украине. Государство должно сказать: "Я православное". Украинская Православная Церковь открыта для сотрудничества с государством.

Каждый из трех глав Украинского государства отстаивал свое видение церковной проблемы, подчеркивал, что в независимом государстве должна быть независимая (читай: автокефальная, или поместная) Церковь (по словам Леонида Кравчука). Однако выводы и высказывания некоторых экспертов о том, что якобы нынешний Глава Украинского государства совершает беспрецедентное давление на священноначалие УПЦ с целью отделить ее от Полноты Русской Церкви, необоснованны. Президент Украины, действительно, является сторонником объединения всех православных верующих страны в единую Православную Церковь, которая бы имела статус автокефальной. Однако, публично выражая свою позицию в этом вопросе, Президент не оказывает систематического политического давления на нашу Церковь с целью добиться канонического разрыва УПЦ с Московским Патриархатом.

Отрадно, что Глава государства позиционирует себя, как и должно, по нашему мнению, украинцу, как православный христианин. Однако приходится констатировать факт непонимания им экклезиологических тонкостей и причин существующего разделения украинского Православия. К сожалению, оно воспринимается им, как и большинством верующих с невысоким уровнем церковного и богословского образования, как отличие в юрисдикционной принадлежности. Именно такой взгляд на вопрос разделения пытается навязать обществу руководство "Киевского Патриархата".

Следует отметить, что давление на УПЦ, к сожалению, действительно имеет место. И временами оно ощутимо не только на региональном, но и на всеукраинском уровне. Однако чаще всего такое давление исходит не от центральной государственной власти, а от националистически ориентированных политических структур и политиков, влияние которых, к сожалению, ощутимо в современной политической жизни нашей страны.

Когда наша Церковь испытывает давление со стороны государственных структур, в большинстве случаев это давление местных органов власти. Особенно этим грешат местные власти в западном регионе Украины, где многие государственные чиновники позволяют себе проводить религиозную политику в интересах "собственной конфессии" - УГКЦ или УПЦ КП. Яркий тому пример - политическая карьера националистически радикально настроенного политика В. М. Червония, который на протяжении 2005-2006 гг. занимал пост главы Ровенской областной государственной администрации. В должности губернатора господин Червоний осуществлял предвзятую конфессиональную политику, систематически способствуя нарушениям прав верующих УПЦ. Но деятельность этого политика в конфессиональной сфере была обусловлена не соответствующими директивами Главы Украинского государства, а его личными политическими и конфессиональными симпатиями. К тому же у Президента страны нашлось достаточно политической мудрости, чтобы дать объективную оценку его деятельности и отстранить от должности, в результате чего давление местных органов власти на общины УПЦ в Ровенской области значительно уменьшилось.

Как свидетельствует приведенный пример, Украинская Православная Церковь осуществляет сегодня свое спасительное служение в сложных, а иногда и очень неблагоприятных условиях. Впрочем, центральную государственную власть можно упрекнуть скорее не в провокации религиозных конфликтов, а в неоперативном и недостаточном реагировании на наличие таковых в регионах.

Какой главный вывод смогла сделать наша Церковь относительно церковно-государственных отношений за прошедший период? В чем заключается урок, преподнесенный нам историей?

Первое. Невзирая на исторические бури и сложности в отношениях с государственной властью, Церковь должна следовать по пути свободы, оставаясь внутренне и внешне независимой от государства.

Второе. Любое давление на Церковь со стороны государства в условиях демократии неприемлемо и даже нерационально, поскольку оно не может радикальным образом и в течение длительного времени влиять на церковную жизнь. Правда, такое давление неэффективно лишь при одном условии, а именно, если церковная иерархия не ведет соглашательской политики, но публично указывает на факты нарушения прав верующих.

УПЦ и другие христианские конфессии в Украине

Украина - это не только многонациональная, но и поликонфессиональная страна. Самой многочисленной и влиятельной религиозной организацией в стране была и остается Украинская Православная Церковь. В состав нашей Церкви сегодня входят 42 епархии, 59 архиереев, общее количество приходов составляет около 10 900. В Церкви действует 20 специальных учебных заведений, из них 7 семинарий и 12 духовных училищ. Динамично развиваются Киевские духовные школы, в частности, Киевская духовная академия, образовательный уровень которой в последнее время значительно повысился благодаря реформе и привлечению новых педагогических кадров.

Наряду с Украинской Православной Церковью в стране существует несколько других христианских конфессий, влияние которых на общество в той или иной степени ощутимо.

В западных регионах Украины значительное влияние имеет Украинская Греко-Католическая Церковь (УГКЦ), которая насчитывает сегодня, согласно официальной статистике, около трех с половиной тысяч общин. В конце 80-х гг. XX в., когда эта конфессия получила легальный статус в Украине, УГКЦ имела ярко выраженный региональный характер, а деятельность ее иерархии и священства была слишком политизированной. Все это, а также сложная внутренняя ситуация в Украинской Православной Церкви, которую тогда возглавлял митрополит Филарет (Денисенко), привели к тому, что диалог между нашей Церковью, Ватиканом и иерархами УГКЦ не дал положительного результата, и проблема распределения церковного имущества была решена греко-католиками силовым путем. Большинство храмов УПЦ в западных регионах Украины были насильственно отобраны верующими УГКЦ, а православные христиане в этом регионе оказались в ситуации жесткого давления.

В результате отношения между УГКЦ и УПЦ сегодня оставляют желать лучшего. Старые раны еще не исцелены, а отношения между православными и греко-католиками до сих пор не урегулированы. Таким образом, невзирая на то, что многие эксперты отмечают определенные позитивные тенденции в жизни УГКЦ, официальный диалог между нашими Церквами в настоящее время, к сожалению, еще невозможен.

Стабильными и доброжелательными можно назвать отношения УПЦ и Римо-Католической Церкви, духовенство которой традиционно духовно опекают польскую общину в Украине. Эта Церковь насчитывает 7 диецезий, 804 прихода, имеет

13 епископов и 3 высшие духовные семинарии. Епископы Римо-Католической Церкви в Украине стремятся поддерживать постоянные контакты со священноначалием канонической Украинской Православной Церкви, сотрудничество между Церквами осуществляется в рамках Всеукраинского Совета Церквей и религиозных организаций. Положительно на православно-католические отношения влияют и визиты в нашу страну главы папского Совета по содействию христианскому единству кардинала Вальтера Каспера, последняя встреча которого с Высшим Священноначалием нашей Церкви имела место в декабре 2007 г.

Самыми проблемными можно назвать отношения между УПЦ и двумя неканоническими церковными структурами, самочинно провозгласившими себя "автокефальными", - "Украинской Православной Церковью Киевского Патриархата" и "Украинской Автокефальной Православной Церковью". Согласно статистическим данным Государственного комитета Украины по делам национальностей и религий, общая численность "автокефальных церковных общин" по состоянию на

1 января 2007 г. составляет около 5000. Из них 3824 общины пребывают в составе УПЦ КП и 1154 общины - в составе УАПЦ. Эти цифры имеют определенные погрешности, поскольку официальная государственная статистика исходит из числа зарегистрированных уставов первичных религиозных организаций (церковных общин). Впрочем, как мы знаем, уставы религиозных общин иногда регистрируются специально для увеличения количественных показателей.

Однако, даже с некоторыми оговорками, количество общин, которые находятся сегодня в составе УПЦ КП и УАПЦ, не может не тревожить. Церковное разделение в Украине, действительно, имеет беспрецедентный масштаб, и эти реалии необходимо учитывать тем, кто думает, что какой диалог между канонической УПЦ и неканоническими структурами неуместен и вреден.

Проблема диалога между Украинской Православной Церковью и «неканоническим православием» - УПЦ КП И УАПЦ

В расколе с законным Священноначалием и Всемирным Православием оказались миллионы людей. И если какая-то часть из них пребывает в расколе в результате некоего сознательного выбора, то многие простые верующие и даже церковнослужители находятся сегодня в канонической изоляции скорее из-за недостаточности знаний в области догматики и канонов. Общеизвестно, что в советский период Православная Церковь была крайне ограничена в своей миссионерской и просветительской деятельности. Она не имела возможности проводить катихизацию; приходская жизнь часто ограничивалась совершением богослужений. Таким образом, в начале

90-х гг., когда в Украине возникло мощное национально-патриотическое движение, многие православные христиане, не имевшие возможности углубить свои познания в вере, стали жертвами романтической этнофилетической идеологии.

Прежде всего, от этой идеологии пострадала интеллигенция, которая ошибочно увидела в Церкви инструмент сакрализации молодого украинского государства. Позже этнофилетическая идеология охватила и часть православного клира. Возник раскол. Однако следует отметить, что действия не всех его инициаторов и активных участников были обусловлены этой идеологией. В ситуации начала 90-х, когда на Западной Украине стремительно возрождались структуры УГКЦ, многие православные клирики решили, что единственный способ сохранить присутствие Православия в этом регионе - это создать свою, "национальную Церковь", которая смогла бы остановить стихийную экспансию УГКЦ.

Правильно ли поступили православные священники, которые разорвали общение с законным епископатом и поспешили объявить свои приходы "автокефальными"? Их положение в то время было крайне нелегким. Западную Украину охватила эйфория, связанная с обретением государственности. Стремительно расширяла свои структуры и влияние в обществе УГКЦ, которая позиционировала себя как единственную "национальную церковь". Украинская Православная Церковь, пребывающая в каноническом единстве с Московским Патриархатом, казалось, могла сделаться "изгоем общества", Церковью, которой навсегда отказано в праве быть полноценным партнером нового государства.

Однако тот факт, что, невзирая на все трудности, вопреки противостоянию в Западной Украине канонического и "автокефального" Православия, Украинской Православной Церкви удалось сегодня восстановить там свое присутствие, свидетельствует о том, что у тех, кто избрал путь раскола, были и другие возможности. Как отметил один современный историк, в истории бывают моменты, когда мы не можем двинуться ни влево, ни вправо, и тогда единственным возможным направлением движения остается движение ввысь, к небу - то есть исповедничество.

Современная УАПЦ, свыше 70 процентов приходов которой находится в западном регионе Украины, - прямая наследница той части галицкого православного клира, который в конце 80-х гг. ХХ века пытался сохранить на этой земле Православие путем его незаконной "автокефализации".

В 1995 г. по просьбе представителей этой ветви автокефального движения был начат диалог Украинской Православной Церкви с УАПЦ. К сожалению, некоторое время спустя внутри УАПЦ возникли определенные проблемы, и диалог был прерван. В конце 2005 г. глава УАПЦ Мефодий (Кудряков) направил Священному Синоду УПЦ Обращение с просьбой о возобновлении диалога. Это Обращение было рассмотрено Священным Синодом, и переговорный процесс был возобновлен. На этот раз диалог оказался успешнее. Проведено несколько раундов переговоров, в ходе которых сторонам удалось в какой-то степени обрести доверие и взаимопонимание, лучше понять позицию другой стороны. К тому же, изучение документов УАПЦ показало, что переговорный процесс подтолкнул ее руководство к некоторому изменению собственной "экклезиологической идентичности". В частности, согласно соборному решению УАПЦ от

15 августа 2006 г., она отказалась от идеологии этнофилетизма, которая на протяжении десятилетий была основополагающей в автокефальном движении. Как было заявлено в официальном документе УАПЦ, хотя в публичных выступлениях она и именуется "национальной Церковью" украинского народа, "мы понимаем этот термин в свете христианского универсализма и каноничной традиции Православия, соединяя его с идеей Поместной Церкви". Вместе с тем, как подчеркивается в этом же Заявлении, иерархия УАПЦ осуждает этнофилетизм "как ошибочное представление о принципах организации жизни Поместной Церкви" и отказывается от него "как способа устроения церковной жизни в Украине" ("Заявление Архиерейского Собора УАПЦ от 15 августа 2006 г. по поводу объединения Украинского Православия").

Более проблематичной была и остается возможность диалога УПЦ с УПЦ КП, возглавляемой бывшим митрополитом Филаретом. Наша Церковь принципиально не выступает против ведения и этого диалога; более того, осуществление его представляется нам весьма желательным. Однако, твердо следуя каноничной традиции, мы не можем вести официальный и полноценный диалог с УПЦ КП до тех пор, пока ее глава не принес покаяния в грехе раскола перед Матерью Церковью и находится под анафемой.

В Церкви, являющейся Богочеловеческим организмом, нет такого греха, который нельзя было бы осознать, исповедать и благодатно преодолеть. Не является исключением и грех раскола - один из самых тяжелых грехов, по мнению Святых Отцов. Однако раскол - это не только "личный грех", но и грех против Церкви, поскольку здесь грех одного человека приводит к катастрофическим последствиям для многих. Поэтому возвращение и благодатное приобщение к церковному единству тех, кто прежде от нее отпал, должно сопровождаться не просто личным покаянием, но возобновлением единства и мира в Церкви. Позиция нашей Церкви в вопросе преодоления раскола и восстановления церковного единства в Украине не обусловлена никакими политическими причинами или желанием публично унизить других. Мы ожидаем от лидеров тех, кто пребывает в расколе, личного подвига - осознания своего трагического положения и необходимости благодатного покаяния. Покаяние не может быть "унизительным"; напротив, оно возвышает человека, поскольку следствием покаяния является возобновление полноты благодатного общения с Богом. Но оно не может сводиться к подписи под каким-то дипломатическим меморандумом. Профанация Таинства не принесет церковного единства и мира. И наоборот, настоящее покаяние, покаяние как личный подвиг, может наполнить церковную жизнь полнотой любви и единства. Такого, не политического, а настоящего, лично выстраданного покаяния, которому радуются Ангелы на небе и церковный народ на земле, мы и ожидаем от тех, кто отделился от церковной Полноты. И именно такое покаяние может вылечить не только души главарей раскола, но и их паству.

Вне Церкви нет полноты истины и благодати. Однако истина и благодать не могут быть предметом обладания и гордости. Поэтому, сохраняя невредимой чистоту своей веры и каноничность своей иерархии, Украинская Православная Церковь не пребывает в "гордом уединении", -она открыта для диалога с отделившимися от нас братьями. Наша цель - засвидетельствовать перед ними, что в нашей Церкви живет и действует Христова любовь, которая поможет им вернуться в дом Отца, оставленный ими когда-то. По примеру любящего отца из притчи о блудном сыне, Украинская Православная Церковь готова сегодня выйти навстречу своим заблудшим детям и предварить их покаяние своей открытостью и любовью.

Так, 21 января 2007 г. нами был принят один из представителей "умеренного крыла" УПЦ КП ректор Киевской богословской академии Димитрий (Рудюк), который передал нам обращение Синода этой церковной структуры на имя Собора УПЦ. В тот же день состоялась встреча Димитрия (Рудюка) с ректором Киевской духовной академии Преосвященным Антонием, епископом Бориспольским, во время которой были обсуждены некоторые проблемы, стоящие сегодня перед богословской школой в Украине, в частности, проблема государственной аккредитации конфессиональных учебных заведений.

Однако речь идет не о начале диалога, а о совместном обсуждении условий, на которых он может быть начат. Священный Синод УПЦ неоднократно формулировал эти условия, но сегодня для нас важно не только на них указать, но и засвидетельствовать перед нашими братьями в УПЦ КП и УАПЦ, что разлука с ними, по словам святителя Григория Богослова, терзает наше сердце.

В то же время мы ожидаем, что такие контакты не только помогут нам выстроить определенный тип отношений, в которых мог бы состояться полноформатный диалог, но и приведут к позитивным сдвигам в экклезиологическом сознании раскольников. Мы должны помнить, что раскол можно преодолеть лишь тогда, когда между Церковью и схизматиками существует догматическое единомыслие. Сохранилось ли такое единомыслие между УПЦ и "неканоничным православием" - УАПЦ и УПЦ КП? Конечно, если предать детальному исследованию экклезиологические взгляды "автокефалистов", то можно прийти к выводу, что они небезупречны, а иногда даже граничат с ересью. Однако в целом догматическое единомыслие между нами сохраняется, и это позволяет надеяться, что в будущем единство мнений по ряду экклезиологических вопросов будет окончательно достигнуто.

Церковь и политика

Ничто так не может навредить единству Церкви, как влияние политических процессов. Проникая внутрь церковной жизни, политика отравляет ее и разделяет верующих на "правых" и "левых", "помаранчевих" и "бело-синих", поклонников "восточной" и "западной" моделей цивилизации. Исходя из этого, Собор епископов Украинской Православной Церкви, состоявшийся в Киеве в декабре 2007 г., единогласно осудил теорию так называемого "политического православия" и призвал верных чад Церкви не вносить свои политические взгляды в церковное святилище, оставляя их во "дворе язычников". Как отмечено в соборной резолюции, "политическое православие" по своей природе нецерковно и не может иметь места в нашей Церкви, подобно тому, как оно возводится в ранг догмы в раскольнических группировках "автокефального движения". Оно "предусматривает внесение в церковную ограду политических лозунгов", а это не "отвечает духу Христовой проповеди". Православный епископат Украины четко определил свою позицию по вопросу, являющемуся весьма актуальным для современной церковной жизни - проблемы политизации Церкви, когда в церковную ограду пытаются внести дух и методы политической борьбы. Из Церкви, являющейся "обществом спасающихся", сегодня пытаются сделать политическую партию, инструмент влияния. С одной стороны, мы чувствуем на себе давление партий, которые ориентируются на идеологию национализма, пытаются свести бытие Церкви к функции освящения национального государства. С другой - церковная жизнь в Украине страдает от организаций и политиков, пытающихся навязать нашей Церкви роль своеобразного "политического интегратора" на постсоветском пространстве. В такой ситуации Церковь не может молчать, покрывая этот грех против соборности своим долготерпением. Политика раздирает живое церковное тело на части, она отравляет дух христианской проповеди, приуменьшает любовь, образ которой должна являть Церковь миру.

Церковь Христова всегда была и будет универсальной, вселенской. Но ее вселенскому измерению может быть нанесен урон из-за человеческого греха в его конкретном поместном проявлении. В истории Поместных Церквей можно наблюдать периоды как расцвета, так и приуменьшения вселенского сознания, связанные, как правило, с этапами национального становления и межэтническими конфликтами. Особенно опасным является такое приуменьшение вселенского измерения в жизни Поместной Церкви, имеющей многонациональную паству. Как свидетельствует исторический опыт некоторых Поместных Церквей, это может привести к ослаблению церковного единства, а иногда и к расколу. Стоит ли нам сегодня углублять то разделение, которое существует в украинском Православии? Нет, если мы хотим преодолеть раскол или хотя бы не позволить ему расти подобно раковой опухоли, то должны сделать все от нас зависящее, чтобы в жизни Церкви проявилась полнота кафоличности и универсализма.

Церковь творит Евхаристия, и все, что в ней происходит, происходит в контексте Евхаристии. Но нет ничего более чуждого Евхаристии, чем политика, тем более, политика этноцентрическая. Евхаристическое собрание имеет универсальный характер, объединяя всех православных христиан, независимо от их этнического происхождения и культурного самоопределения, тем более - независимо от их политических взглядов. И тот, кто своей деятельностью пытается исказить этот универсальный характер евхаристического собрания, должен отвечать за свои действия.

Проблема преодоления церковного раскола в Украине и канонический статус УПЦ

Если проанализировать документы УПЦ со времени Харьковского Архиерейского Собора, то можно увидеть, что позиция епископата УПЦ в вопросе о каноническом статусе нашей Церкви вполне отвечает позиции кириархальной Церкви, в частности, позиции Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Во-первых, мы считаем, что обсуждение проблемы канонического статуса должно происходить исключительно в богословской плоскости, без какой бы то ни было политизации этого внутрицерковного вопроса. Во-вторых, поскольку подавляющее большинство клириков и верующих УПЦ удовлетворяет нынешний статус УПЦ, мы считаем, что возврат к рассмотрению этого вопроса возможен лишь в контексте преодоления раскола в Украинском Православии. Для нас важен не статус УПЦ, для нас важно единство Православия в Украине. В-третьих, мы считаем, что проблема дальнейшего бытия Украинского Православия и механизм ее решения должны быть согласованы кириархальной Церковью с Православной Полнотой.

"Каноническое церковное единство православных, - писали в своем письме на имя Главы Русской Православной Церкви в декабре 1993 г. полномочные представители Всеукраинской православной конференции, - это то, что реально может обеспечить желаемый результат - вхождение Полноты Украинской Православной Церкви в каноническое общение со Всемирным Православием". "Мы целиком разделяем и приветствуем, - писал 30 марта 1993 г. Святейший Патриарх Алексий II в своем письме-ответе на имя Предстоятеля УПЦ, - призыв Вашей Конференции ко всем православным Украины объединиться на канонической основе Православия. Мы убеждены, что это святое деяние будет с воодушевлением воспринято Православной Полнотой и определит единство ее канонической позиции в отношении Украинской Православной Церкви".

Украинская Православная Церковь имеет сегодня такие канонические права, которые вполне соответствуют правам Поместной Церкви, а ее статус соответствует статусу, который она имела во времена святителя Петра Могилы. Более того, если сравнить канонические права Украинской Церкви, которая сегодня представляет собой самоуправляемую Церковь в составе Московского Патриархата, и канонические права автокефальной Элладской Православной Церкви, очевидно, что наши реальные права даже больше тех, которые имеет автокефальная Церковь Греции. Украинская Православная Церковь самостоятельно решает большинство церковных вопросов, и ее каноническая зависимость от Русской выражается лишь в молитвенном поминании Патриарха Московского за богослужением, а также в Патриаршем благословении избранного Собором УПЦ Предстоятеля.

Церковь и вызовы современной Европы

Сознательно уклоняясь от политической деятельности, УПЦ фактически не принимает участия в общественной дискуссии о "цивилизационном выборе", считая, что Церковь должна выполнять свою спасительную миссию в любых историко-политических условиях. В то же время, мы внимательно следим за процессами евроинтеграции Украины, пытаясь адекватно отвечать на вызовы, которые содержит в себе новая культурная и общественная ситуация.

С одной стороны, евроинтеграция для нашей страны, четвертый год подряд страдающей от политической нестабильности, является очевидным благом. Сложная дистрибуция власти между национальными и наднациональными институтами, которая является непременным следствием вступления страны в Европейский Союз, уменьшает соблазн власти как таковой. Возможно, в ЕС решения принимаются не так оперативно и эффективно, как бы того хотелось, но они являются результатом сложного компромисса и не зависят от воли одного человека, которому свойственно ошибаться. На смену мессианской парадигме власти (которая в действительности часто оказывается лжемессианством) приходит технократический концепт. Власть десакрализируется. Она начинает лучше и более эффективно служить людям, а не носится с идеей своего национального величия, которая ничего общего с христианством не имеет.

С другой стороны, евроинтеграция содержит в себе и несет с собой искушение релятивизмом. Ее герои, ее кумиры верят не в истину, а

в компромисс. Основополагающие ценности современной Европы - формальны. Похоже, колыбель христианской цивилизации почитает право быть (или не быть) христианином больше Христа. Современная Европа лелеет святость свободы выбора. Однако возможность выбора не может быть положительной целью человеческой жизни - лишь его предпосылкой, не более. Если мы спросим среднестатистического европейца о позитивных ценностях, то есть в конечном итоге, для чего стоит жить и за что стоит умирать, скорее всего, ответа мы не услышим. Возможно, это одно из призваний восточно-европейских народов - напоминать разуверившейся Западной Европе, что есть ценности онтологические, более глубокие, принципиальные, чем свобода выбора как таковая. По крайней мере, ренессанс католичества в период понтификата Иоанна-Павла II и распространение Православия в Западной Европе в ХХ в. - свидетельство небезосновательности таких надежд.

Если мы говорим о современной европейской культуре, то должны вспомнить о постмодернизме. Постмодернизм критикуют, европейская культурная элита постоянно твердит о том, что "постмодернизм умер", и пытается найти альтернативный вектор развития, но именно постмодернизм до сих пор остается явлением наиболее соответствующим духу времени.

Какие вызовы несет в себе современная постмодернистская европейская культура для христианского сознания? Чтоб ответить на этот вопрос, нужно вспомнить о некоторых главных признаках постмодернистской культуры: фрагментарности, двусмысленности, иронии и деканонизации, то есть разрушении всяческих канонов, включая религиозные и национальные. Постмодернизм воюет с верой подобно тоталитарным коммунистическим движениям ХХ в., но его оружие опаснее, чем у коммунистов. Постмодернизм не верит никому и ни в кого. Вера подвергается осмеянию, ее пытаются разрушить посредством тотальной иронии и сомнения. Ведь какая может быть вера, если истина относительна, а бытие - неоднозначно?

Как может Церковь адекватно реагировать на вызов постмодернизма? У постмодернизма есть уязвимое место - он ищет "настоящее". Тотальный цинизм и ирония могут в конечном итоге оказаться лишь маской на лице современной культуры, находящаяся в поиске "действительного" и "истинного". Следовательно, искушение постмодернизма может стать тем очистительным горнилом, которое готовит человеческое сердце к принятию Евангелия. С одной стороны, постмодернизм - это вызов, обращенный к каждому христианину, вызов, требующий, чтобы наши вера и поступки были лишены театрального пафоса, но были настоящими, излучали настоящую любовь. С другой стороны, это вызов современному обществу, которое также чувствует сегодня ограниченность постмодернистского мышления и тоску по истинным ценностям - настоящей, или целостной, любви, настоящей, или целостной, красоте, настоящему, или целостному, общению. Европейское общество тоскует о Боге, хотя современные европейцы нередко забывают Его Имя. Миссия Церкви - напомнить нашим современникам, что настоящая красота и общение возможны лишь во Христе Иисусе, Который обновляет наше сердце тотчас, как оно Ему открывается.






Комментировать

Содержимое этого поля хранится скрыто и не будет показываться публично.
 


   
orthodox.org.ua

Украинская Православная Церковь



Обратная связь: presschurch@gmail.com