УКР РУС ENG 
   

«Отцы и дети. Православный опыт преодоления извечного конфликта»



ОТЦЫ И ДЕТИ. ПРАВОСЛАВНЫЙ ОПЫТ ПРЕОДОЛЕНИЯ ИЗВЕЧНОГО КОНФЛИКТА
Доклад на Третьей международной конференции «Амвросиевские чтения»
«ХРИСТИАНСКАЯ СЕМЬЯ В СЕКУЛЯРНОМ МИРЕ»
(12–14 сентября 2010 г., Милан, Италия)
 
ФИЛИПП (Осадченко),
Архиепископ Полтавский и Миргородский,

Председатель Миссионерского отдела
при Священном Синоде Украинской Православной Церкви,
Ректор Полтавской Миссионерской Духовной Семинарии,
доктор богословия, доцент
 
Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства!
Всечестные отцы! Братья и сестры!
Дамы и господа! Друзья!

Каждый из нас связан с семьей прочными узами. Все мы — чьи-то дети и внуки, некоторые из нас — родители, деды. И насколько мы взрослеем, настолько все более ощущаем ценность семьи. Пренебрегавшие в молодости родителями, которые, как казалось, излишне опекают своих детей, повзрослевшие уже немолодые люди начинают ценить ту родительскую любовь, которой не замечали ранее. Спешившие вырваться из круга семьи — «на свободу», как казалось, — с течением времени все чаще стремятся, бросив все, возвратиться к семейному очагу. Боявшиеся семейного быта по прошествии многих лет начинают вдруг видеть все его достоинства, забывая о мнимых недостатках.

Прошедшие больший или меньший жизненный путь с его утратами и приобретениями, понимаем мы и глубину слов святителя Иоанна Златоуста: «для того Он [Господь — а. Ф.] и вложил такое влечение в природу родителей, чтобы поставить их как бы в неизбежную необходимость заботиться о детях. И самим детям Он заповедует многое относительно их родителей, награждая послушных, а неблагодарных наказывая, и таким образом делая их еще более любезными их родителям» — мы еще вернемся к словам Златоуста о глубине и промыслительном значении мистической связи родителей и детей.

Однако именно в семье рождается, возрастает и формируется окончательно удивительное противоречие, называемое по русской традиции конфликтом отцов и детей. Иван Сергеевич Тургенев, разумеется, не «изобрел», не «придумал» это словосочетание — оно было и ранее. Но именно после одноименного романа Тургенева конструкция «конфликт отцов и детей», или «проблема отцов и детей» стала устоявшейся.

Конфликт, на первый взгляд, вполне понятный и оправданный: конфликт поколений, борьба старого и нового, соперничество между приходящим и уходящим, противоречие прогресса и консерватизма… Все, в принципе, верно. Кроме того только, что именно этот конфликт рушит ту особенную кровную связь, которая объединяет людей. Война отцов и детей не просто портит жизнь, или, скажем так, «снижает качество жизни» — она приводит к глубоким деформациям сознания как старшего, так и младшего поколения. Одновременно страдает весь социум.

В безуспешных попытках удержать молодых от ошибок сгорают родители. В не менее безуспешных попытках «продвинуть» родителей и «расширить горизонты сознания предков» мучатся дети. Непонимание и взаимная озлобленность — вот первые плоды конфликта. Когда же проходит время, и дети сами становятся родителями, жизнь наносит отсроченный удар, и бывшие дети от своих уже детей получают, в принципе, все то, что чуть раньше бросали в лицо родителям. И: либо рыдают в запоздалом раскаянии от того, что в молодости были так глупы; либо пытаются ворчать, что, мол, современная молодежь совсем испортилась — «в наше время было все не так…».

Попытками устранить извечный конфликт пестрит вся история человеческой мысли. От лет древних и до сегодня выдумываются все новые и новые способы, как бы вернее этот конфликт обойти, а, единожды возникший, уже погасить поскорее.

Особенно значительными представляются с христианской точки зрения попытки решения вопроса с позиций «достоинства ребенка». Говоря о «значительности» попыток, я вовсе не имею в виду всегда нечто абсолютно положительное. Просто манипуляции с понятием «достоинства ребенка» настолько серьезно претендуют на некую универсальность, и одновременно так сильно расшатывают устои традиционной семьи, что на них следует посмотреть с христианской точки зрения — и не просто оценить, но и, если необходимо, предложить разумную альтернативу. Этим, собственно, я и предполагаю заняться в течение моего сообщения.

Предлагается все отношения в семье строить с учетом именно достоинства ребенка, как полноправного участника всех видов и форм внутрисемейных отношений. Например, ребенок вправе оценивать воспитательные действия родителей и, в меру своих сил, не просто влиять на них, но фактически принимать участие в собственном воспитании.

Отсюда, например, появляются удивительные факты из деятельности системы так называемой ювенальной юстиции — вплоть до решений об изъятии ребенка из семьи на основании мнения ребенка о том, что в семье ограничивают его свободу.

Отсюда же проистекает и перманентная реформа системы образования, которая предусматривает полноценное участие ученика (студента) в собственном образовании и воспитании — например, свободный выбор большого количества предметов для изучения, возможность смены преподавателя и так далее.

Достоинство ребенка объявляется настолько самоценным, что вокруг него, собственно, и начинает вращаться в семье, в системе образования и воспитания абсолютно все.

Зигмунт Бауман, автор интересной работы, посвященной достоинству ребенка (в контексте педагогических взглядов Януша Корчака), говорит: «Достоинство — человечество людей». Но этот же автор отмечает: чтобы стать человеком, ребенок должен перестать быть ребенком . Налицо явный парадокс, вернее, антиномия, которая дорого обходится нашим светским педагогам. Человечество — это достоинство. Детство — не человечество. Итак, детству достоинство… не присуще? Напротив, все (вернее, большинство авторов педагогических и семейно-социальных теорий, техник и методик) утверждают необходимость утверждения человеческого достоинства ребенка. Человеческого, которое еще не присуще ребенку? Достоинства, которого у ребенка по большим меркам вроде и нет?

В чем же дело? А в том, что само понятие «достоинства» сейчас становится некоторым фетишем, идолом, которому можно поклоняться, которому, по правилам, можно даже приносить жертвы — например, достоинство тех же родителей, преподавателей и воспитателей.

Прав ли Бауман? Я не поспешу ответить на этот вопрос.

Подумаем: из чего проистекает достоинство ребенка, и чем оно определяется? Просто самим фактом принадлежности ребенка к виду Homo sapiens? Или относительно меньшей (в сравнении со взрослыми) защищенностью личности ребенка или молодого человека? Или неким абсолютным правилом, согласно которому всякий человек просто имеет достоинство?

Подумаем: в каждом языке есть, например, выражения: «недостойный человек», или: «это ниже человеческого достоинства». Выходит, достоинство не имеет самоценности? Значит, какие-то поступки лишают человека его достоинства, присущего вроде бы ему уже по праву человечества?

С другой стороны сегодня было бы большим преувеличением говорить о ребенке и молодом человеке как о малозащищенном существе. Та же система ювенальной юстиции иногда настолько умаляет права и достоинство родителей, что впору думать о создании некой «антисистемы». Да и то: насколько объективно можно определить степень незащищенности того или иного члена общества: кто более беспомощен — сильный и не по годам дерзкий юноша, требующий денег на наркотики и пустые развлечения, или его болезненная мать, в поте лица зарабатывающая копейки на пропитание и одежду для сына-бездельника?

Наконец, откуда в принципе происходит достоинство: из биологической (видовой) принадлежности? Из возраста? Посла? Национальности? Но ведь сколько раз человечество убеждалось, что понятие достоинства, основанного на биологии или чем-то социальном, является понятием по меньшей мере двусмысленным и не всегда оправданным. Более того: биосоциальное обоснование достоинства ведет к извращению самого понятия, приводит к злоупотреблениям.

Удивительно, но все утверждения на первый взгляд правильной теории абсолютного достоинства ребенка не имеют, как кажется, под собой оснований. То есть: да, безусловно, ребенок обладает достоинством. Но оно не самоценно, не абсолютно, и, что главное, не имеет под собой твердого основания.

Что же, ребенок — недостойное существо? И только, когда он станет взрослым [конец детства], только тогда пойдет речь о приобретении им достоинства?

Нет! Важен вопрос именно этиологии достоинства человека вообще и ребенка в частности. И я со всей ответственностью должен сказать: пока мы не скажем о Божественном происхождении достоинства, мы не придем к результатам.

Достоинство человека вообще, и ребенка в частности происходит, во-первых, из самого происхождения человека. Если принять, что человек есть только высший из приматов, то его достоинство должно быть рассматриваемо только как достоинство высшего примата, в ряду многих млекопитающих — кошек, собак, свиней… Если принять социальное происхождение достоинства, то, ввиду крайней изменчивости социального компонента, придется вообще говорить о некоей эфемерности самого понятия «достоинство».

Но если мы скажем о том, что Бог создал человека «по образу Своему, по образу Божию» (Быт. 1. 27) — ситуация изменится. Высшее достоинство Бога определяет и высокое достоинство человека. Пусть и затемненное действием греха, искаженное страстями, это достоинство имеет свойство не только абсолютности, но и некоторой над-личности: из Божественного происхождения человека и высокого достоинства отдельной личности и все человечество вообще достойно! Более того, достоинство человека может и возрастать, по мере приближения человека, как Образа Божия, к Подобию Божию — а может и уменьшаться. Однако никогда человеческое достоинство, происходящее из богосотворенности человека, не может быть равно нулю — никто из людей не может быть признан совершенно лишенным этого достоинства.

А отсюда следует нечто весьма важное. Если достоинство человека происходит из его богообразности, то и для полной реализации потенциала этого достоинства следует человеку развиваться именно так, как велит Первообраз, в духе Заповедей Божиих, по Евангелию.

Здесь мы найдем и ответ на вопрос о наказании неразумных детей. Сегодня эта тема остра как никогда. В связи с широким распространением системы ювенальной юстиции общество все больше интересуется, как обстоят дела с воспитанием, не применяются ли в его процессе методы, унижающие достоинство ребенка.

Особенно это касается применения физического воздействия на ребенка, от шлепков до порки — насколько это и унижает человеческое достоинство ребенка, и способствует воспитанию в нем неприязни к родителям, озлобления и, в конечном счете, не служит ли основой будущего конфликта поколений — почти во Freud'овском понимании комплексов?

Социологические исследования отмечают крайне высокую частоту физического воздействия на детей: до 90% родителей в 1985 году подтвердили, что били своих детей в процессе воспитания , и 80% взрослых отметили, что их также шлепали в воспитательных целях .

Но в современном пособии по детской (педиатрической) психологии отмечается тот факт, что сложно определить грань между наказанием и жестоким обращением с детьми. Если принимать жестокое обращения только как действия, оставляющие следы на теле ребенка, то огромное количество действительно жестоких действий не попадут под эту марку. С другой стороны, часто дети не в состоянии адекватно оценить, насколько жестоки действия их воспитателей. Да и сами родители не всегда в состоянии верно оценить свои действия: рассудительное наказание это, праведный гнев или слепая ярость?

Ответить на этот вопрос также возможно только в христианском ключе. Слово «наказание» в исконном его славянском смысле означает «наставление», «научение», «вразумление» — греческое «παιδεία». Но избрать меру наставления, научения и вразумления возможет только тот, кто имеет от Духа премудрости (Еф. 1. 17) — кто причастен Богу. Снова мы приходим к тому, что без христианского опыта стяжания, приобретения Святого Духа строить правильные взаимоотношения в семье невозможно.

Таким образом, мы свидетельствуем, что детское достоинство может быть рассматриваемо:

а) только в контексте семьи (вне семьи это просто детеныш homo sapiens, а не ребенок), причем именно классической, т.е. христианской семьи — с родителями и детьми, а не с равными партнерами, только различными по возрасту;

б) только с осознанием факта детства ребенка (а не его взрослости).

Однако из обсуждаемых ранее пунктов (о божественном происхождении достоинства ребенка и исключительно христианских способах воспитания в духе Заповедей Божиих) и из приведенных выводов следует и еще один, важнейший. Если достоинство ребенка происходит от его Первообраза, и путем воспитания может стать только путь заповедей, то в основании внутрисемейных отношений, как в направлении «дети — родители», так и «родители — дети», является путь послушания и ответственности. Тут кроется и ответ на антиномию Баумана.

И здесь мы приходим к мысли о том, что в семье заложено некое неравенство, и оно лежит как раз в начале семьи. Родители не равны детям, а дети — родителям. О равенстве не может быть речи в силу совершенно естественных процессов. Ведь, к примеру, детство и большýю часть юности родители питают и одевают своих чад. Дети зависимы от родителей (а зависимость грудных детей и младенцев от родителей практически витальная — без помощи старших маленькие дети просто обречены на гибель). По законодательству всех просвещенных стран, до определенного возраста от имени детей выступают их родители или опекуны как законные и полноправные их представители. Только с совершеннолетия наступает пора большей свободы.

Итак, в этом дети меньше своих родителей. Кроме того, следует признать, что дети и менее развиты. Наконец, дети — это бесспорно! — намного менее опытны, вернее, в сравнении с родителями, неопытны совершенно. Родители не только сильнее и опытнее, но и мудрее, и просто умнее своих детей — потому родители за детей и отвечают.

Дети же обязаны родителям долгом послушания. Святые отцы связывают любовь и почтение к родителям не только с божественным происхождением этого, но и с тем еще, что почитание родителей научает почитать Бога. Относительно первого преподобный Ефрем Сирин пишет: «Изо всех сил чти отца твоего, и не нарушай уставов того, кто родил тебя о Господе» . Златоуст же добавляет: «Немалая награда ожидает нас за почтение к родителям; нам заповедано чтить их, как владык» . Относительно же второго тот же автор замечает: «неразумные в отношении к Богу презирают и родителей… Служащие Создателю оказывают и родителям многую честь» . Также и святитель Григорий Богослов восклицает: «Легко отречется и великого Бога тот, кто отрекся отца» . Преподобный Нил вообще говорит: «если чтишь Бога… в продолжение всей жизни бойся отца и матери» .

Вот именно такие отношения и являются в семье естественными, и они служат противоядием от конфликта поколений. Можно назвать это христианским, ответственным патернализмом: почтение детей к родителям и жертвенная любовь родителей к детям.

Так можно сформулировать христианский подход к взаимоотношениям отцов и детей. Святитель Иоанн, архиепископ Константинопольский, воистину Златоустый педагог, писал так: «когда кто сделает нас властными над кем-либо, то этою честию он налагает на нас сильнейшее обязательство заботиться о нем» .

Безусловно, это не означает ни рабства детей, ни всевластия родителей. Это не значит также, что отношения зависимости продлятся всю жизнь — напротив, взрослея, дети приобретают все бóльшую независимость. С возникновением же собственной семьи власть родителей над детьми становится только властью любви, без элементов приказа и администрирования. Об этом свидетельствует и Писание: «оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей» (Быт. 2. 24). Это, впрочем, не освобождает детей от почтительности к родителям — но родители должны глубоко прочувствовать свое значение уже более как молитвенников о детях, а не как непосредственных руководителей. Каждый из отцов и матерей взрослых детей пусть внимательно вчитается в Евангелие, описывающее радость Иоанна Крестителя о возвышении Христа: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3. 30) — такими должны быть чувства о утверждении самостоятельности детей. Вовремя признать это — свидетельство родительской мудрости.

В этом сочетании родительской ответственности и почтения детей и кроется, в общем-то, основа противодействия извечному конфликту. Дети смогут осознать свое достоинство, только почитая достойнейших родителей; родители научатся уважать достоинство детей настолько, насколько это вверено им Господом.

Кстати, у уже упомянутого Зигмунта Баумана есть интересная мысль о том, что защита детского достоинства важна не только в плане обеспечения счастливого детства, но и ради тех взрослых, в которых дети со временем превратятся . Я бы сказал, что уважение детского достоинства важно и для самого взрослого, который в немощном и еще очень далеком от идеала ребенке видит Образ Бога. С еще одной точки зрения, воспитание ребенка в духе уважения к его достоинству должно иметь в виду, что это именно то достоинство, которое обусловлено Образом Божиим, по которому человек создан, потому и ребенок обязан видеть в воспитателе такого же человека, созданного по такому же Образу. Более того, воспитанный в духе истинного человеческого достоинства ребенок приучается понимать, что достойны все люди — потому, что и они иконы Бога (κατ' ει̉κόνα Θεου [Быт. 1. 27] — по образу Божию создан человек, икона — образ).

И еще одно, о чем следовало бы сказать. Возрастание в христианской семье сопровождается важнейшим моментом научения послушанию воле Божией. Иван Ильин пишет: «Человек начинает жизнь в семье, которую он сам не создавал: это семья, учрежденная его отцом и матерью, в которую он входит одним рождением, задолго до того, как ему удастся осознать самого себя и окружающий мир. Он получает эту семью как некий дар судьбы» . Принимая семью как данность, в последующем ребенок, взрослея, научится видеть в этом действие Промысла Божия. Осознавая провиденциальное значение семьи, младшие ее члены будут более почтительны и уважительны к тем, кто поставлен над ними не волей случая, но Волей Божией.

В принципе, тема эта действительно неисчерпаемая, но я бы хотел отметить еще вот что: самое устройство человека, самая структура семьи, самый строй отношений как внутри, так и между поколениями — все одинаково предполагает именно ответственный патернализм, основанный на любви: родителей — к детям и Богу, детей — к родителям и Богу, Бога же — и к детям, и к родителям. Естественная привязанность уравновешивается страхом наказания, и оба упомянутых компонента воспламеняется и реализовуются вполне любовью. Такая трисоставность любви, троичность участников и трикомпонентность образов реализации отношений составляет, как мне кажется, также и отблеск тайны Троицы. А святитель Иоанн Златоуст, поясняя некоторые механизмы реализации внутрисемейных отношений, говорит: «Дабы родители, получив повеление воспитывать детей, не пренебрегали Его [Божиими — а. Ф.] повелениями, Он присоединил естественную необходимость. А чтобы эта связь не была ослабляема оскорблениями со стороны детей и не расторглась, Он оградил ее наказаниями и от Себя, и от самих родителей, таким образом и детей весьма строго подчиняя [родителям — а. Ф.], и в родителях возбуждая любовь к детям. И не этим только, но и другим еще… способом Бог крепко и тесно связал нас с ними. Он не только детей злых в отношении к родителям наказывает, а к добрым благоволит, но точно так же поступает и с родителями, наказывая нерадящих о детях, а попечительных удостаивая почестей и похвал» .

Так и апостол Павел пишет: «Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего [требует] справедливость. Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь с обетованием: да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле. И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем» (Еф. 6. 1–4). И в другом месте: «Дети, будьте послушны родителям вашим во всем, ибо это благоугодно Господу. Отцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали» (Кол. 3. 20–21).
Божественная педагогика весьма проста, но и действенна. И преступной наивностью будет думать, что человеческим разумом возможно предложить нечто, превышающее мудрость Божественную. Принимаемое априори почтение детей к старшим, и априорная жертвенная любовь родителей к детям — то, что я назвал ответственным патернализмом — и является христианским ответом на острый вопрос, библейским разрешением конфликта отцов и детей.

Именно Христоподражательная любовь — и почтительная, и жертвенная — и является основой нормального развития семьи. Другими человеческими усилиями создать семью просто невозможно. Ни само по себе научение вере, ни внешние правила без опыта жизни в любви бесполезны. Митрополит Георгий (Ходр) пишет: «Если позабыть об этой любви, к которой призвал нас Назарянин, все в христианстве утратит смысл, пыл и силу» .

Главное же: настоящая семья — отражение Неба, малая Церковь. И тогда, когда жертвенная любовь родителей воспитает жертвенную же любовь детей, а последние постараются повторить высокое послушание Сына Божия к Небесному Отцу — «не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22. 42) — тогда и основания для «конфликта поколений» исчезнут.
 
Благодарю за внимание.
 
СНОСКИ:

1 Творения отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. 2-е изд. Т. 1.: В рус. пер. СПб.: Издание Санкт-Петербургской Духовной Академии, 1898 — С. 86

2 Bauman Z. Childhood of human Dignity // Dialogue and Universalism, No. 6/2003

3 Gelles, R. J., & Straus, M. A. Intimate violence. New York: Simon & Schuster, 1988; Straus, M. A., & Gelles, R. J. (Eds.). Physical violence in American families: Risk factors and adaptations to violence in 8,145 families. New Brunswick, NJ: Transaction Publishers, 1990; Straus, M. A., Gelles, R. J., & Steinmetz, S. K. Behind closed doors: Violence in the American family, 1980

4 Lehman, B. A.. Spanking teaches the wrong lesson. Boston Globe, 13, 1989; Straus, M. A., Gelles, R. J., & Steinmetz, S. K. Behind closed doors: Violence in the American family, 1980; Straus, M. A. Beating the devil out of them: Corporal punishment in American families: San Francisco: Jossey-Bass, 1994

5 Handbook of pediatric psychology in school settings / ed. Ronald T. Brown. Lawrence Erlbaum Associates, 2004

6 Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. 3-е изд. Ч. І. М., 1881

7 Творения отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. 2-е изд. Т. 1.: В рус. пер. СПб.: Издание Санкт-Петербургской Духовной Академии, 1898

8 Творения отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. Т. 3.: В рус. пер. СПб.: Издание Санкт-Петербургской Духовной Академии, 1897

9 Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, архиепископа Константинопольского. Ч. 4. М., 1844

10 Творения преподобного отца нашего Нила, подвижника Синайского. Ч. 3. М., 1859

11 Творения отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. 2-е изд. Т. 1.: В рус. пер. СПб.: Издание Санкт-Петербургской Духовной Академии, 1898

12 Bauman Z. Childhood of human Dignity // Dialogue and Universalism, No. 6/2003

13 Ильин И. А. Путь духовного обновления. Работы разных лет. СПб., Библиополис, 2005

14 Творения отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. 2-е изд. Т. 1.: В рус. пер. СПб.: Издание Санкт-Петербургской Духовной Академии, 1898 — С. 86

15 Ходр Георгий, митрополит Гор Ливанских. Призыв Духа / Пер. с фр. К.: ДУХ І ЛІТЕРА, 2006
 
БИБЛИОГРАФИЯ:

1. Ильин И. А. Путь духовного обновления. Работы разных лет. СПб., Библиополис, 2005

2. Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, архиепископа Константинопольского. Ч. 4. М., 1844

3. Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. 3-е изд. Ч. І. М., 1881

4. Творения отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. 2-е изд. Т. 1.: В рус. пер. СПб.: Издание Санкт-Петербургской Духовной Академии, 1898

5. Творения отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. Т. 3.: В рус. пер. СПб.: Издание Санкт-Петербургской Духовной Академии, 1897

6. Творения преподобного отца нашего Нила, подвижника Синайского. Ч. 3. М., 1859

7. Ходр Георгий, митрополит Гор Ливанских. Призыв Духа / Пер. с фр. К.: ДУХ І ЛІТЕРА, 2006

8. Bauman Z. Childhood of human Dignity // Dialogue and Universalism, No. 6/2003

9. Gelles, R. J., & Straus, M. A. Intimate violence. New York: Simon & Schuster, 1988

10. Handbook of pediatric psychology in school settings / [edited by] Ronald T. Brown. Lawrence Erlbaum Associates, 2004

11. Lehman, B. A.. Spanking teaches the wrong lesson. Boston Globe, 13, 1989.

12. Straus, M. A. Beating the devil out of them: Corporal punishment in American families: San Francisco: Jossey-Bass, 1994

13. Straus, M. A., & Gelles, R. J. (Eds.). Physical violence in American families: Risk factors and adaptations to violence in 8,145 families. New Brunswick, NJ: Transaction Publishers, 1990

14. Straus, M. A., Gelles, R. J., & Steinmetz, S. K. Behind closed doors: Violence in the American family, 1980
 













Коментувати

Содержимое этого поля хранится скрыто и не будет показываться публично.
 


   
orthodox.org.ua

Українська Православна Церква



Зворотний зв’язок: presschurch@gmail.com